– С-суки, – сказал майор, хватаясь за уши. – Ну вот, попробуй тут жить, когда три раза в день – вот такое… У меня сейчас мозги потекут…

Он взялся было за автомат – разжал пальцы, опять тронул гладкое дерево, сомкнутое с железом, – опять отпустил. Вдруг бешено распрямился, словно его ударило изнутри, и едва не задел студента, крутанулся на месте.

Неслышимый за визгом манайцев, подкатил к самой луже новенький, как будто только что купленный мотоцикл, правда уже чувствительно забрызганный грязью вплоть до сиденья, однако явно не из дешевых, с протертым, по-видимому недавно, ярким православным крестом на капоте. За рулем находился парень в десантном комбинезоне, из-за плеча его предупредительно высовывалось дуло накинутого автомата, а все пространство коляски, словно сделанной именно под него, заполнял собою священник; тоже – с громадным сияющим православным крестом на груди.

Он, не торопясь, сведя пышные брови, выпростался наружу, солидно одернул рясу, приоткрывшую тяжелые тупые носы армейских сапог, перекрестился на сквозящие купола, осенил широким благословением молча разглядывающих его Кабана, студента, майора (никто из них даже не шелохнулся в ответ), а затем, одной рукой подхватив широкогорлый сосуд со святой водой, а другой сжав метелочку, скрепленную потрепанной изолентой, сказал, ни к кому не обращаясь: «Ну, с Богом!» и деловито зашагал вниз, к визжащему кругу манайцев. Метелочку он при этом окунал глубоко в сосуд и мерно разбрасывал перед собой брызги воды.

Тогда майор, в свою очередь, вразвалку подошел к мотоциклу, осмотрел его по-хозяйски – справа и слева, точно собирался купить, осмотрел также десантника, точно не человек это был, а пластмассовый манекен, и лишь потом спросил начальственным хрипловатым голосом:

– Откуда?

– Оттуда, – в тон ему ответил десантник.

– И как там?